Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова
– Ещё одно движение, – крикнула она, – и вам придётся уносить его голову отсюда отдельно!
Она пыталась быстрее восстановить дыхание, как учил её Дуншэн – может случиться всё, что угодно. Лезвие кинжала почти касалось кожи – одно лишь её усилие, и всё вокруг обагрится тёплой кровью. Но мужчина перед ней, похоже, бывал в передрягах и посерьёзней. Он приподнял подбородок и лишь хитро ухмыльнулся. Юисэ не спускала с него глаз, даже когда Дуншэн мягко дотронулся до неё сзади. Громилы не приближались.
– Кто это у нас тут? – спросил мужчина.
– Тебе есть дело до той, кто оборвёт твою жизнь?
Мужчина издал низкий грудной смех.
– А ты смелая, девочка. И ловкая. Нам бы такие пригодились.
– К сожалению, вам придётся убраться отсюда. По-хорошему.
– По-хорошему уже не получится, ведь твой старик отказался платить нам. А зря.
– Мы не отдадим лавку! – снова крикнула девушка.
Дуншэн снова дотронулся до неё.
– Юисэ.
Он как всегда чувствовал, когда она вскипала.
– Юисэ, значит. – Мужчина медленно опустил голову, вперившись своими жёлтыми глазами в её голубые. – Предлагаю тебе другие условия, старик. Твою лавку никто не тронет, но взамен твоя девчонка будет работать на нас.
– Нет, – тут же ответил Дуншэн, но Юисэ громко выкрикнула:
– Я согласна!
Мужчина довольно улыбнулся, а старик схватил её за локоть.
– Одумайся, Юисэ! – зашептал он. – Это же бандиты!
– Я сделаю всё, чтобы наш дом был в безопасности, ата, – тихо ответила она.
– Ты не понимаешь…
– Прекрасно! – Главарь развёл руками и расплылся в улыбке. – Вот бы все вопросы решались так быстро, можно было избежать целого вороха проблем, так ведь?
Не дрогнув, он развернулся и направился к выходу. Его громилы безмолвно последовали за ним. Но у самой двери он остановился и бросил через плечо:
– Я пришлю тебе весточку, когда понадобишься, Юисэ.
***
Поначалу никто не доверял ей, и это понятно. Её использовали как посыльную между членами внутри группировки и между группировками разных городов – приходилось брать лошадь. Потом ей доверили кражу ценностей, хотя они называли это одалживанием – Юисэ понимала, что никто обратно эти вещи возвращать не собирается.
Позже её направили к таразскому аптекарю, чтобы тот обучил управляться с ядами. Девушка не понимала, зачем ей эти знания, пока её не послали в постоялый двор подсыпать кое-что в напиток одного бухарского кушбе́ги100. Тогда до неё не дошло, что она впервые убила человека. Но в ночь, когда её кинжал утоп меж рёбер торговца шёлком, который не уплатил свою долю за «защиту», Юисэ не стала возвращаться домой. Она выскользнула через городские ворота в степь, где её вытошнило, и там она проплакала до рассвета, пока не кончились силы. Дуншэн говорил, что смысл человеческой жизни – подниматься от низшего уровня к высшему для того, чтобы достичь высшей духовной силы. Юисэ казалось, что она упала ниже некуда.
«Всё ради дома, всё ради Дуншэна», – успокаивала она себя.
Первое убийство всегда самое сложное. Остальные давались с каждым разом всё легче, пока девушке не удалось привести в гармонию тело и разум: конечности выполняли приказ, а голова отрешалась от происходящего. На лице – бездушная маска. Её сердце перестали сжимать полные ужаса лица. Её уши перестали слышать мольбы. Руки её ни разу с тех пор не дрогнули, перерезая глотки и вспарывая животы.
«Всё ради дома, всё ради Дуншэна».
Они и правда не трогали их оружейную лавку. Дуншэн спокойно вёл дела, и им никто больше не угрожал. Опекун каждый день был готов стать для неё мирным пристанищем, но Юисэ понимала, что не могла рассказывать старику о том, что именно она делает. Слишком много тьмы для его старческого сердца. С другой стороны, ведь в этом мире всё двойственно: свет и тьма, день и ночь, добро и зло… Кто-то должен быть злом, чтобы где-то было добро.
«Всё ради дома, всё ради Дуншэна».
За два года Юисэ стала полноценным членом братства. Она знала каждого участника, знала каждого врага, знала, где кто живёт, как зовут их жён, детей и коня. Она стала той самой тенью, которая знала и видела всё. Никто и слова лишнего сказать не мог, потому что понимал – Юисэ где-то рядом.
Днём она носила одежду песочного цвета, чтобы теряться среди городских стен: штаны, рубаха, короткий приталенный жилет, повязка на лицо и капюшон. Ночью то же самое, но чёрного цвета. И всегда при ней были два её кинжала, а также маленькие метательные ножи, спрятанные в карманах штанов и жилета, простой нож в сапоге на всякий случай, бутылочки с ядами и порошками, упакованные в специальный футляр на поясе.
«Всё ради дома, всё ради Дуншэна».
И всё было хорошо. Юисэ исправно платили серебром и даже золотом за её услуги. Заказывали одежду по её мерками, чинили, если та повреждалась. Ей даже предложили комнату в доме, похожем на дворец хана в Сыгнаке, но меньше. Она отказалась – у неё был свой дом и своя комната. Но как же сложно ей было туда возвращаться. Девушка предпочитала переждать несколько часов, скрываясь на крышах, по которым ловко перебиралась, или на стенах города, минуя патрулирующих стражников. Она смотрела на закат, на степь, что угасала под его лучами. Она ждала, пока улицы опустеют, жители разойдутся по домам и Тараз погрузится в сон. Только тогда она Юисэ проскальзывала в болохану в доме, избегая разговоров с самым дорогим ей человеком на свете.
Она всё делала ради дома, ради Дуншэна, пока однажды утром не обнаружила старика в оружейной, лежащего в крови за прилавком. Маска безразличия слетела с неё вмиг, она подбежала к опекуну, упала на колени, зовя и тормоша его. Он закряхтел и приоткрыл глаза. Улыбнулся.
– Юисэ… Ты пришла…
Он еле поднял руку, чтобы прикоснуться к щеке своей воспитанницы, а она рывком прижала его холодную ладонь к себе.
– Что… Что случилось? – дрожащим голосом спросила она.
– Приходили… – Наставник слабо моргнул.
– Кто? Кто приходил?!
– Моя дорогая девочка… Я так рад, что увидел тебя перед смертью.
– Ты не умрёшь, ата! Я сейчас позову лекаря!
– Нет… – Дуншэн хотел крикнуть, но из груди вырвался только кашель. – Мне уже не помочь. Я… слишком долго лежу… вот так.
– Нет-нет-нет! Не смей умирать! Я… я всё делала ради тебя! Ты – моя семья, я не смогу без тебя!
– Я знаю, Юисэ, знаю… И что бы ты там не делала, я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя.
Девушка впилась пальцами в старческую ладонь.
– Мне очень жаль, что ты так и не вспомнила своё прошлое. Зато наше настоящее было прекрасным, мой лунный лучик.
Он замер, мертвенно бледный, с открытыми глазами и улыбкой на лице. Рука его обмякла и соскользнула вниз, оставив на щеке девушки багровый след. А Юисэ и не в силах была её поймать. Губы дрожали. Горло саднило. Она стала осматривать наставника. Весь его халат пропитался кровью. Везде на полу была кровь. Пропало кое-какое оружие. Скорее всего убийцы пришли поздним вечером. Ата пролежал тут всю ночь. А её не было. Она ведь прошмыгивала в дом незаметно, когда весь город засыпал. Не нужно было
